Неточные совпадения
Может быть, тут всего более
имела влияния та особенная гордость бедных, вследствие которой при некоторых общественных обрядах, обязательных в нашем быту для всех и каждого, многие бедняки таращатся из последних
сил и тратят последние сбереженные копейки, чтобы только быть «
не хуже других» и чтобы «
не осудили» их как-нибудь те другие.
— Видя таковое ее положение, с несчастными малолетными, желал бы, — как я и сказал уже, — чем-нибудь, по мере
сил, быть полезным, то есть, что называется, по мере сил-с,
не более. Можно бы, например, устроить в ее пользу подписку или, так сказать, лотерею… или что-нибудь в этом роде, — как это и всегда в подобных случаях устраивается близкими или хотя бы и посторонними, но вообще желающими помочь людьми. Вот об этом-то я
имел намерение вам сообщить. Оно бы можно-с.
Рассказы и болтовня среди собравшейся толпы, лениво отдыхавшей на земле, часто так были смешны и дышали такою
силою живого рассказа, что нужно было
иметь всю хладнокровную наружность запорожца, чтобы сохранять неподвижное выражение лица,
не моргнув даже усом, — резкая черта, которою отличается доныне от других братьев своих южный россиянин.
На яблоню Мальчишка лезть
не смеет,
Её тряхнуть он
силы не имеетИ, словом, яблоко достать
не знает как.
Не тот ли, кто ее вспахать возможет;
не тот ли, кто
силы и желание к тому
имеет достаточные?
Заключал, может быть, из того, что поверхность сия земная
не из чего иного составлена, как из тления животных и прозябений, что плодородие ее,
сила питательная и возобновительная, начало свое
имеет в неразрушимых и первенственных частях всяческого бытия, которые,
не переменяя своего существа, переменяют вид только свой, из сложения случайного рождающийся.
Я
имел такое сознание своей
силы, что даже
не обратил внимания на досаду молодого человека; но после узнал, что молодой человек этот спрашивал, кто тот взъерошенный мальчик, который проскочил мимо его и перед носом отнял даму.
Правда, что легкость и ошибочность этого представления о своей вере смутно чувствовалась Алексею Александровичу, и он знал, что когда он, вовсе
не думая о том, что его прощение есть действие высшей
силы, отдался этому непосредственному чувству, он испытал больше счастья, чем когда он, как теперь, каждую минуту думал, что в его душе живет Христос и что, подписывая бумаги, он исполняет Его волю; но для Алексея Александровича было необходимо так думать, ему было так необходимо в его унижении
иметь ту, хотя бы и выдуманную, высоту, с которой он, презираемый всеми, мог бы презирать других, что он держался, как за спасение, за свое мнимое спасение.
— Он? — нет. Но надо
иметь ту простоту, ясность, доброту, как твой отец, а у меня есть ли это? Я
не делаю и мучаюсь. Всё это ты наделала. Когда тебя
не было и
не было еще этого, — сказал он со взглядом на ее живот, который она поняла, — я все свои
силы клал на дело; а теперь
не могу, и мне совестно; я делаю именно как заданный урок, я притворяюсь…
Не давая себе отчета, для чего он это делает, он все
силы своей души напрягал в эти два дня только на то, чтоб
иметь вид спокойный и даже равнодушный.
Он
не верил ни одному слову Степана Аркадьича, на каждое слово его
имел тысячи опровержений, но он слушал его, чувствуя, что его словами выражается та могущественная грубая
сила, которая руководит его жизнью и которой он должен будет покориться.
— Молитесь Богу и просите Его. Даже святые отцы
имели сомнения и просили Бога об утверждении своей веры. Дьявол
имеет большую
силу, и мы
не должны поддаваться ему. Молитесь Богу, просите Его. Молитесь Богу, — повторил он поспешно.
― Вы говорите ― нравственное воспитание. Нельзя себе представить, как это трудно! Только что вы побороли одну сторону, другие вырастают, и опять борьба. Если
не иметь опоры в религии, ― помните, мы с вами говорили, ― то никакой отец одними своими
силами без этой помощи
не мог бы воспитывать.
— Тс… тс… — прошептал он и, словно извиняясь и кланяясь в направлении кантагрюхинского голоса, почтительно промолвил: — Слушаю-с, слушаю-с, извините-с… Ему позволительно спать, ему следует спать, — продолжал он снова шепотом, — ему должно набраться новых
сил, ну хоть бы для того, чтоб с тем же удовольствием покушать завтра. Мы
не имеем права его беспокоить. Притом же я, кажется, вам все сказал, что хотел; вероятно, и вам хочется спать. Желаю вам доброй ночи.
— Революция с подстрекателями, но без вождей… вы понимаете? Это — анархия. Это —
не может дать результатов, желаемых разумными
силами страны. Так же как и восстание одних вождей, — я
имею в виду декабристов, народовольцев.
Милон. Душа благородная!.. Нет…
не могу скрывать более моего сердечного чувства… Нет. Добродетель твоя извлекает
силою своею все таинство души моей. Если мое сердце добродетельно, если стоит оно быть счастливо, от тебя зависит сделать его счастье. Я полагаю его в том, чтоб
иметь женою любезную племянницу вашу. Взаимная наша склонность…
А как означенные помещики,
имея во владении
не принадлежащего им имения и без всякого укрепления, и пользовались с оного неправильно и им
не принадлежащими доходами, то по исчислении, сколько таковых будет причитаться по
силе… взыскать с помещика Дубровского и его, Троекурова, оными удовлетворить.
Так и сделал. «Диана» явилась туда — и японцы действительно струсили, но, к сожалению, это средство
не повело к желаемым результатам. Они стали просить удалиться, и все берега свои заставили рядами лодок, так что сквозь них надо было пробиваться
силою, а к этому средству адмирал
не имел полномочия прибегать.
Корейские короли,
не имея довольно
силы бороться с судьбой, предпочли добровольно подчиниться китайской державе.
Тот отвечал, что он
не знает,
имеет ли право местная власть требовать пошлин, когда она
не в
силах ограждать торговлю, о которой купцы должны заботиться сами.
Ибо закон, каков бы он ни был (даже такой, как, например:"всякий да яст"или"всяка душа да трепещет"), все-таки
имеет ограничивающую
силу, которая никогда честолюбцам
не по душе.
Не забудем, что летописец преимущественно ведет речь о так называемой черни, которая и доселе считается стоящею как бы вне пределов истории. С одной стороны, его умственному взору представляется
сила, подкравшаяся издалека и успевшая организоваться и окрепнуть, с другой — рассыпавшиеся по углам и всегда застигаемые врасплох людишки и сироты. Возможно ли какое-нибудь сомнение насчет характера отношений, которые
имеют возникнуть из сопоставления стихий столь противоположных?
Другого градоначальника я знал весьма тощего, который тоже
не имел успеха, потому что едва появился в своем городе, как сразу же был прозван от обывателей одною из тощих фараоновых коров, и затем уж ни одно из его распоряжений действительной
силы иметь не могло.
Конечно, современные нам академии
имеют несколько иной характер, нежели тот, который предполагал им дать Двоекуров, но так как
сила не в названии, а в той сущности, которую преследует проект и которая есть
не что иное, как «рассмотрение наук», то очевидно, что, покуда царствует потребность в «рассмотрении», до тех пор и проект Двоекурова удержит за собой все значение воспитательного документа.
Сделай же, Боже, так, чтобы все потомство его
не имело на земле счастья! чтобы последний в роде был такой злодей, какого еще и
не бывало на свете! и от каждого его злодейства чтобы деды и прадеды его
не нашли бы покоя в гробах и, терпя муку, неведомую на свете, подымались бы из могил! А иуда Петро чтобы
не в
силах был подняться и оттого терпел бы муку еще горшую; и ел бы, как бешеный, землю, и корчился бы под землею!
— Деятельной любви? Вот и опять вопрос, и такой вопрос, такой вопрос! Видите, я так люблю человечество, что, верите ли, мечтаю иногда бросить все, все, что
имею, оставить Lise и идти в сестры милосердия. Я закрываю глаза, думаю и мечтаю, и в эти минуты я чувствую в себе непреодолимую
силу. Никакие раны, никакие гнойные язвы
не могли бы меня испугать. Я бы перевязывала и обмывала собственными руками, я была бы сиделкой у этих страдальцев, я готова целовать эти язвы…
Если в народе побеждают интересы покойно-удовлетворенной жизни современного поколения, то такой народ
не может уже
иметь истории,
не в
силах выполнить никакой миссии в мире.
Но мировая война
имеет символический смысл для тех, которые всегда предвидели действие скрытых,
не поддающихся рационализации, космических
сил.
Силу имел лишь казенный официальный национализм, и он
не нуждался в подозрительных услугах славянофилов,
не нуждался ни в каких идеологиях.
Таким образом выходило, что церковь лишь санкционировала то, что делали другие внецерковные и внехристианские
силы, и
не имела собственного идеала общества и государства.
И ответы на эти вопросы в эту светлую петербургскую ночь, видневшуюся сквозь неплотно опущенную штору, были неопределенные. Всё спуталось в его голове. Он вызвал в себе прежнее настроение и вспомнил прежний ход мыслей; но мысли эти уже
не имели прежней
силы убедительности.
— А! — поймал ее Райский, —
не из сострадания ли вы так неприступны!.. Вы боитесь бросить лишний взгляд, зная, что это никому
не пройдет даром. Новая изящная черта! Самоуверенность вам к лицу. Эта гордость лучше родовой спеси: красота — это
сила, и гордость тут
имеет смысл.
«Нет, это
не ограниченность в Тушине, — решал Райский, — это — красота души, ясная, великая! Это само благодушие природы, ее лучшие
силы, положенные прямо в готовые прочные формы. Заслуга человека тут — почувствовать и удержать в себе эту красоту природной простоты и уметь достойно носить ее, то есть ценить ее, верить в нее, быть искренним, понимать прелесть правды и жить ею — следовательно, ни больше, ни меньше, как
иметь сердце и дорожить этой
силой, если
не выше
силы ума, то хоть наравне с нею.
— Пусть так! — более и более слабея, говорила она, и слезы появились уже в глазах. —
Не мне спорить с вами, опровергать ваши убеждения умом и своими убеждениями! У меня ни ума, ни
сил не станет. У меня оружие слабо — и только
имеет ту цену, что оно мое собственное, что я взяла его в моей тихой жизни, а
не из книг,
не понаслышке…
Но
имея за 60 лет, подниматься уж тяжело, и Полозов рассудил, что пробовать такую вещь поздно,
не под
силу.
Стало быть, вы
не станете много интересоваться тем, что к похвале вашему уму и
силе вашего характера
не прибавлено похвалы вашим добродетелям, вы и
не считаете себя имеющею их, и
не считаете достоинством, а скорее считаете принадлежностью глупости
иметь их.
Не человек действует или «полагает» («setzt») здесь, как это
имеет место в субъективно-идеалистических построениях, но в человеке происходит, полагается, в нем говорят высшие сущности и
силы.
Ангелы же
не имеют сопряженного тела (συνεξευγμένον σώμα ουκ εχουσι), почему
не имеют его и в подчинении уму» (с. 1165). «Духовная природа ангелов
не имеет такой же энергии жизни, ибо она
не получила образованного Богом из земли тела с тем, чтобы принять для этого и жизнетворящую
силу» (col. 1140).
«Дух ангелов
не есть оживляющий, потому что
не получил от Бога, соединенного с духом, из земли тела, чтобы
иметь силу оживлять и сохранять его.
Различие на полы создано только на основании предведения греха: Бог, «предуразумевая
силою предведения, к чему склонно движение произвола по самоуправству и самовластию (поелику знал будущее), изобретает для образа различие мужеского и женского пола, которое
не имеет никакого отношения к божественному первообразу, но, как сказано, присвоено естеству бессловесному».
Но обнять мыслью столь великий предмет совершенно
не имеют ни
сил, ни средств
не только люди оцепеневшие и преклоненные долу, но даже весьма возвышенные и боголюбивые, равно как и всякое рожденное естество, для которого этот мрак — эта грубая плоть служит препятствием к уразумению истины.
Хотя собственная жизнь ангелов для нас совершенно недоведома, мы знаем, однако, что и ангелы сотворены Богом и, хотя бесплотны в том смысле, что
не имеют тела человеческого, но
имеют ипостась: они суть
не безликие, а ипостасные
силы Божий, созданные Логосом [Шеллинг в своем учении об ангелах (Philosophie der Offenbarung, II, 284 ел.), в соответствии общим своим взглядам, отрицает сотворенность ангелов (nicht erschaffen) и видит в них только «потенции» или идеи: «leder Engel ist die Potenz — Idee eines Bestimmten Geschöpfes des Individuums» (286).
Вот важнейшее место, сюда относящееся: «если душа благодаря ускоренному уходу освобождается от тела, то она ни в каком отношении
не терпит ущерба и познала природу зла с тем, чтобы открылись заключенные в ней
силы и обнаружились энергии творчества, которые оставались бы втуне при спокойном пребывании в бестелесном, ибо никогда
не могли бы перейти в действие, и от души осталось бы скрытым, что она
имеет» (Enn. IV, Lib. VIII, cap. 5).], а в неблагоприятном душа загрязняется и, для того чтобы освободиться от телесных оков, должна подвергнуться очистительному процессу, которым является многократное перевоплощение в различные тела.
С одной стороны, мир, созданный
силой божественной любви, премудрости и всемогущества,
имеет в них незыблемую свою основу, и в этом смысле мир
не может
не удаться, божественная премудрость
не способна допустить ошибки, божественная любовь
не восхощет ада как окончательной судьбы творения.
«Одно и то же
не может быть в том же самом отношении добром и злом, уничтожением или возникновением, оно
не имеет самостоятельной
силы и способности к разрушению (αι3τοδύναμις ή αϋτοφθορά)…
Знают, что эти тела они
имеют, хотя и
не в
силах их осуществить.
По определению св. Максима Исповедника, «зло и
не было и
не будет самостоятельно существующим по собственной природе, ибо оно и
не имеет в сущем ровно никакой сущности, или природы, или самостоятельного лика, или
силы, или деятельности, и
не есть ни качество, ни количество, ни отношение, ни место, ни время, ни положение, ни действие, ни движение, ни обладание, ни страдание, так чтобы естественно созерцалось в чем-либо из сущего, и вовсе
не существует во всем этом по естественному усвоению; оно
не есть ни начало, ни средина, ни конец».
Однако, будучи питаемо им, оно
имеет подлинное бытие, хотя и
не безосновное, ибо основа его в вечности, но все же реальное и самобытное, ибо здесь действует творческая
сила Бога, в ничто воздвигающая мир; в миротворении, в теофании, происходит и теогония.
А это и значит, что нравственность
имеет силу только для человека в его греховной ограниченности и
не имеет абсолютного значения.
В этом свете добрые ангелы
имеют даже познание чувственного (των αισθητών γνώσιν), каковое они познают
не силою ощущения и
не физической
силою, но знают это
силою божественною, от которой совершенно
не может скрыться ничто настоящее, прошедшее или будущее.